Цимцум не по простому смыслу: любовь к каждому еврею

Безусловная любовь к каждому еврею, без всяких предварительных условий, зависит от глубокого постижения и внутренней самоидентификации с идеей того, что цимцум не следует понимать буквально.

Путь Баал Шем Това основан на глубоких каббалистических идеях, и Баал Шем Тов считается открывателем нового пути в каббале – дополняющего и дающего глубокое и новое внутреннее объяснение двум путям каббалы, которые предшествовали ему: пути Рашби и пути Аризаля.

Существует различие между изучением Торы мужчинами, и изучением Торы женщинами. На мужчине лежит обязанность изучить всю Тору, включая также те ее разделы, которые не обязательно имеют прямое отношение к их жизни. Напротив этого, женщины должны сосредоточить свое изучение Торы на заповедях, имеющих прямое отношение к их жизни. Любое изучение Торы, которое человек учит – это для того, чтобы привести его к действию и исполнению заповедей

В предшествующих поколениях существовали ограничения на изучение каббалы, связанные с опасением, что начинающие ученики поймут изучаемое в материальном, физическом смысле, и прийдут к неверному постижению Вс-вышнего – поскольку многие из примеров и терминов каббалы антпропоморфичны, и начинающий ученик не знает, как абстрагировать эти термины от их материального смысла. Поэтому, в предшествующих поколениях требовалась душевная и ментальная зрелость, и большие знания Торы перед тем, как начинать изучение каббалы, и также само изучение каббалы должно было происходить под руководством учителя, способного наставлять ученика и охранить его от ошибок.

Однако, с течением поколений тайное учение Торы распространялось и раскрывалось все более и более. С одной стороны, в тьме изгнания требовался великий свет тайн Торы, для того, чтобы хотя бы немного рассеять мрак – духовное положение народа, духовные болезни и отчаяние, создавшиеся вследствие изгнания – требовали лекарства, заключенного в свете тайной Торы

Когда шестой Любавический Ребе, рабби Йосеф-Ицхак, освободился из тюрьмы в 5687 (1927) году, он вернулся домой в Ленинград. Евсекция и ленинградское ГПУ были крайне раздосадованы тем, что их планы сорвались и в газетах снова начали появляться статьи о «контрреволюционере Шнеерсоне». Над Ребе опять нависла угроза ареста.

Ребе решил уехать на несколько недель в подмосковное село Малаховка и дал указание хасидам не навещать его чтобы не вызывать подозрений